|
|
 |
«Ее сопрано такой красоты, что пой она просто гаммы, эстетическое удовольствие было бы гарантировано и тогда. Зачастую, выйдя из зала после ее концерта, люди, прежде равнодушные к опере, понимают, что влюбились в этот жанр на всю жизнь...»
«Ее сочное полетное сопрано, обезоруживающую женственность и актерское дарование, позволяющее ей создавать не трафаретные образы более чем известных персонажей, по достоинству оценили как во многих театрах мира, так и на престижнейших конкурсах.»
«Кажется, ощущение легкого дыхания Хибла обрела раз и навсегда, и, взяв эту высоту, ее голос продолжает парить по идеально проинтонированным сложнейшим прокофьевским, россиниевским и гальяновским пассажам.»
(Shazina gallery)
«У Герзмавы звонкий серебристый голос, легко достигающий самых высоких нот. Ее Мюзетта – существо независимое, своенравное и совершенно уверенное в собственном очаровании».
(Марина Благонравова, Moscow Tribune)
«Хибла Герзмава, грациозно справляясь с трудной партией, представляет свою героиню Адину обаятельной и капризной. Кружевные колоратурные пассажи звучат у Герзмавы-Адины непринужденно, то как заливистый смех, то как жалобная дрожь, предваряющая слезы».
(Ярослав Седов, Итоги)
«Исполнение партии Виолетты Хиблой Герзмавой я бы признал выдающимся: …это был ..театр, где судьбы возносились, переживали миг счастья и погибали. Это необычная Виолетта: сильная, страстная, яркая, несовместимая со смертью, отчего трагический финал воспринимаешь особенно остро».
(Валерий Кичин, Российская газета)
«Всегда считалось, что сцена безумия Лючии должна демонстрировать виртуозное владение голосом. В случае Хиблы Герзмавы - дело не в вокальной технике (не думаете же вы о ней, когда слышите пение соловья), а в драматическом даровании выдающейся актрисы и певицы».
(www.vremya.ru)
«В премьерном составе Лючию пела прима театра, одна из лучших московских сопрано и едва ли не единственная певица в Москве, способная справиться с жемчужной ролью. Пела строго и аккуратно, нежно выпевая сложнейшие колоратуры, безукоризненно беря верхние ноты, украшая партию теплой вокальной краской и без надрыва рисуя главный номер программы – леденящее безумие...»
(Юлия Бедерова, «Время новостей»)
|